Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX в.

(c)ПСТГУ,ПСТБИ (c) Братство во Имя Всемилостивого Спаса
Home page
[back][up level][next][last]
NIKA_ROOT INDEX Публикация Я плакал о всяком печальном. Жизнеописание протоиерея Валентина Амфитеатрова/ Сост. Г.Александрова. М., 2005. Дела okn.252 => okn.252 ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ
1
    Места проживания
      Калужская губ., г.Малоярославец 
      Москва 
      Из воспоминаний дочери Ольги Алексеевны, Нины Андреевны Монаховой-Огневой:
          "Бабушка Анисья привила всем своим детям любовь к о.Валентину. Когда
           моей маме было семь лет, батюшка, первый раз причащая ее, положил ей руку
           на голову и сказал:
                "А ведь Ольга будет у нас премудрая!"
           И действительно, мама, Ольга Алексеевна, была мудрой женщиной, хотя и не имела
           хорошего образования; давала людям прекрасные советы, была всеми уважаема
           и любима. Ей было всего девять лет, когда о.Валентин скончался, но она успела
           узнать и полюбить его, бывая у него на службах и дома.
           После кончины батюшки ее опекала близкая батюшкина духовная дочь тетя Дуня,
           большой друг бабушки и дедушки... ".
      Ольга Алексеевна вышла замуж за Андрея Андреевича — из рода Монаховых, которые тоже все были духовными детьми о.Валентина
      Москва, Черкизово 
      Год окончания 1930 
      Ольга Алексеевна и Андрей Андреевич поселились в собственном доме в Черкизове. Из семейных воспоминаний дочери Нины:
          "Папа с мамой стали жить отдельно от родителей, и им нужно было завести
           собственное дело. Тетя Дуня, их посаженная мать посоветовала им открыть
           обувной магазин. Это были годы НЭПа. Закупили товар, истратили все деньги —
           покупателей нет. Мама сидит и плачет: "...Мы прогорели". А тетя Дуня сидит,
           улыбается и говорит: "Все будет хорошо...". Вскоре батюшка явился тете Дуне
           во сне и сказал: "Пусть обуют такой-то приют и помогут такой-то больнице.
           И пусть дают все размеры, которые будут нужны, не жалея, сколько нужно".
           Тетя Дуня сообщила об этом моим родителям, и те тут же стали все готовить,
           назначили работникам приюта время, когда приходить. Оттуда пришли, забрали
           больше половины товара. Папа с мамой сидят. Меньше чем через полчаса пошли
           покупатели, один за другим. Все распродали, поехали снова за товаром, и
           торговля пошла.
           В магазине всегда висели иконы и портреты батюшки Валентина... ".
      В семье Монаховых в 1930г. было четверо детей, позднее родился пятый ребенок. Ольга Алексеевна и Андрей Андреевич были прихожанами церкви в Черкизове. Они часто бывали в Очакове, где жила дочь о.Валентина, Любовь Валентиновна. Она очень любила Ольгу Алексеевну и всю ее семью, часто встречалась с ней и писала ей удивительные письма, исполненные любви, утешения и доброты. После смерти Любови Валентиновны за советом и утешением семья Монаховых ездила к другой дочери о.Валентина, Вере Валентиновне. Вера Валентиновна была очень добрым и отзывчивым человеком. Ольга Алексеевна и Андрей Андреевич не решали семейных дел без ее советов, которые иногда предваряли события. Всю свою жизнь Ольга Алексеевна не начинала ни одного дела без посещения могилы батюшки о.Валентина и молитвенного обращения к нему, и в доме их всегда был песочек с его могилы. В конце 1920-х гг. был "раскулачен", арестован и сослан в Архангельск отец Ольги Алексеевны — Алексей Михайлович Климанов, где он и погиб. Мать Ольги Александровны Анисья Павловна после этого переехала в семью Монаховых в Черкизово
    Аресты
      Москва 
      Год ареста 1930 
      Месяц ареста 10 
      В 1930г. ночью в дом Ольги Алексеевны и Андрея Андреевича приехали из НКВД с
      обыском, через три дня забрали все имущество, а еще через день они были арестованы.
      Вот как рассказывает об этих событиях их дочь Нина:
          
      "В это время начались облавы, "раскулачивание". Каждую ночь мы слышали, как
           у нас в Черкизово подъезжали машины НКВД то к одному, то к другому дому.
           Потом эта машина остановилась около нас. Это был 1930 год. Мне было лет
           8–9, и я все хорошо помню. Открыли дверь, и человек 12 молодых парней с
           наганами, очень грубые и неприятные, разошлись по всем комнатам. Всех подняли,
           кто в чем был, сказали, что будет обыск. "А что вы ищете?" — "Мы знаем, что
           ищем", — и весь разговор. Их было много, и смотреть за ними было невозможно.
           Рылись везде. Мама видела, как у одного из пришедших оттопырены карманы и
           оттуда торчат ее дорогие чулки...
           Бабушка Анисья не выдержала всего этого, и с ней случился удар, т.е. инсульт...
           Всю ночь пришедшие описывали все в доме, и через три дня приехали машины
           вывозить наше имущество. Самое ужасное на меня, маленькую девочку, произвело
           следующее. Наши книги стояли в шкафах по писателям: Тургенев, Пушкин — все в
           хороших переплетах. И вот представители властей выгребали книги на пол,
           несли, роняли, книги падали на улице в снег, по ним ходили... Одна, вторая,
           третья машины... Увезли все, остались совершенно голые стены. Я удивляюсь,
           как все это перенесли мама с папой!
           А через день снова приехала машина, и маму с папой увезли на Лубянку.
           Нас, детей, было тогда четверо. Мы остались с бабушкой Анисьей, которой было
           уже за семьдесят. Без копейки, в пустом доме — не было даже стола —
           мы сидели на ящиках. Знакомые и родсственники приходить боялись, так как
           за домом следили.
           Помню, как бабушка каждый день ставила нас на колени перед киотом, где
           были иконы Спасителя, Божией Матери и Николая Угодника, читала вслух акафист
           иконе "Нечаянной Радости", которую она, как и батюшка о.Валентин Амфитеатров,
           особенно почитала, и мы все молились. Ночью соседи тайком приносили нам поесть:
           кто что — хлеба, сала, молока... "
    Места заключения
      Москва, Лубянская тюрьма 
      Год начала 1930 
      Год окончания 1930 
      День окончания 22 
      Месяц окончания 12 
      В Лубянской тюрьме Ольга Алексеевна и Андрей Андреевич провели полтора месяца,
      после чего, 22 декабря 1930г., были освобождены.
      Из воспоминаний дочери Нины:
           "Моя старшая сестра Валентина носила в тюрьму передачи.
            Иногда что-то принимали, но, как мы узнали потом, ничего не доходило...
            На Лубянке маму увели в камеру, полную людей, втолкнули ее так, что
            сверточек с вещами выпал у нее из рук. Там, в основном, сидели
            нормальные люди, но были и уголовницы, и женщины легкого поведения.
            Кто-то, увидев маму, стал кричать на нее и прогонять к параше.
            И вдруг встала какая-то женщина и сказала: "Не смейте к ней так
            относиться! Не видите, что она еле на ногах стоит!" Посадила маму на
            свое место, сказав: "Отдышитесь!" Оказалось, что это была женщина из
            Черкизово, ходившая с мамой в один храм.
            Каждую ночь маму водили на допрос. Несколько раз били. А мама- все время прижмет
            руки к груди и читает: "Богородице, Дево, радуйся... ", "Батюшка, помоги!"
            Следователь допрашивает, требует назвать других людей. Мама молчит и читает
            молитвы; она была такая благообразная, красивая. И следователь как закричит:
                "Ты что сидишь, как Богородица?"

            — и бьет наотмашь по щеке... ".
            Отца тоже допрашивали каждый день,... били...
            22 декабря в день "Нечаянной Радости", сестра Валя с тетей пошли на службу,
            в прекраснейший храм свв.Апостолов Петра и Павла на Преображенке... Мы,
            остальные, болели и были дома. В это время маму вызывает следователь и говорит:
              "Ну, вот что. Ты здесь ничего не говоришь, так вот мы тебя сейчас отправим
               в такое место, где ты заговоришь".
            Что-то пишет и говорит конвоиру: "Пусть берет вещи и веди ее". Маму ведут по
            бесконечным коридорам, хлопают бесчисленные двери, они спускаются по этажам,
            открывается дверь, и вдруг — ясный день (а на Лубянке везде только электричество),
            и мама видит, что открывают ворота. Конвоир толкает ее: "Что стоишь, выходи!"
            Мама упала, ничего не может понять... Она села на какой-то приступок, сидит
            и не понимает, где она. Через полчаса таким же образом выталкивают папу,
            такого же ошеломленного.
            Не знаю, как они добирались домой без денег и в мороз... Мы выбежали на улицу:
            идут мама и папа, такие, что страшно смотреть.
            На Лубянке они пробыли месяц или полтора.
            Входят, и первым делом падают на колени перед божницей. Валя приходит из
            церкви, переступает порог — "Ах, Матерь Божия помогла!" 22 декабря — для
            нас великий праздник!"