[back][up level][first][previous][next][last]
    Образование
      Киевская Консерватория 
      Год окончания 1895 
      Закончив среднее образование, София Евгеньевна поступила в Киевскую Консерваторию
      по классу пения.
      Профессора были очень высокого мнения о ее голосе и даровании и предвещали ей
      блестящую будущность оперной певицы. Голос ее был необычайной красоты.
      Жизнь Сони Гриневой походила в это время на непрерывный праздник.
      Но среди веселья София Евгеньевна внезапно становилась серьезной, задумчивой,
      молчаливой. Она прекращала светские выезды и принималась ходить по церквям,
      молиться, поститься. Потом это настроение проходило, она снова принималась
      за веселье.
      Тем не менее, зов Божий в ее душе не прекращался, пока Господь не призвал ее
      окончательно оставить мир.
      Из рассказа Марии Евгеньевны:
            "Случилось это так: почти перед самым окончанием консерватории, когда
             сестре было 22 года, она после урока пения не побереглась. Полагалось
             полчаса не выходить на морозный воздух. Но Соня сразу же после урока
             поспешила домой. По дороге встретила знакомых, весело с ними разговаривала.
             Пришла домой радостная, раскрасневшаяся от мороза. Но скоро ее юная
             веселость обратилась в печаль: Соня через два дня заболела дифтерийной
             ангиной в очень сильной форме, после которой она совершенно лишилась
             голоса.
             9 месяцев сестра не могла говорить. Свои просьбы или вопросы должна была
             писать. Очень сожалели профессора в консерватории о ее болезни.
             Вернуть ей голос было невозможно, несмотря на все усилия самых знаменитых
             киевских и московских докторов.
             Моя сестра впала в полное отчаяние. Нельзя было узнать прежней моей
             веселой сестрицы!
             С каждым днем ей становилось все хуже и хуже, и, наконец, ей стало
             совсем плохо. Врачи предполагали у нее туберкулез горла и советовали
             послать ее в Швейцарию в Давос. Ничего иного не оставалось делать, как
             согласиться на это далекое путешествие.
             Но Господь готовил ей иное место, где она силою Божественною получила
             исцеление..."
    Рукоположение
      рясофор 
      Место Калужская губ., Тарусский у., Свято-Троицкая обитель 
    Служение
      Калужская губ., Тарусский у., Свято-Троицкая обитель 
      рясофорная монахиня 
      Должность=послушница 
      Год начала 1895 
      Из рассказа Марии Евгеньевны Гриневой:
            "Приятельница моей сестры Анна Захарьевна
             Знаменская, наша соседка по имению, в это время успела уже осуществить свое
             пламенное желание послужить Богу в иноческом чине.
             Ее отец выделил ей часть имения, где ею первоначально была создана
             маленькая община с 50-тью сестрами, помещавшимися первые месяцы
             в шалашах.
             В описываемое время община успела возрасти в Свято-Троицкую обитель.
             Монастырь быстро начал процветать. Построили церковь,
             создан был приют, и возникло два подворья в обеих столицах.
             Настоятельница, мать Анна, пригласила свою любимую подругу отдохнуть
             перед дорогой заграницу в чудесной местности и набраться, сколько
             возможно, сил. Сестра приняла это приглашение и прибыла в обитель.
             Но, вопреки ожиданиям, ее не поправил сосновый воздух.
             Ее здоровье стало ухудшаться быстрым темпом, и дело дошло до того,
             что стали опасаться, что приближается роковой исход.
             Настоятельница поспешила пригласить к тяжело больной духовника обители,
             старенького священника, для напутствия милой моей сестрицы в иной,
             лучший мир. На глухой исповеди больная говорить не могла, Соня плакала
             на груди добрейшего старца, который ободрял ее и утешал.
             После причастия моя сестрица, потрясенная и усталая, тихо заснула.
             Подле нее дежурила монахиня. Ночь прошла спокойно.
             К утру Соня проснулась и, к радости и удивлению дежурившей сестры,
             она вдруг обратилась к ней с несколькими словами.
             Настоятельница с сестрами, узнав о чуде, поспешили в келию к больной.
             Соня заговорила с ними и попросила позвать батюшку и отслужить
             благодарственный молебен.
             Здоровье сестры стало быстро восстанавливаться.
             Всякая мысль о возвращении в мир с этого момента отпала.
             Жизнь в миру Софии Евгеньевны была окончена".
      Деятельная игуменья обители Анна, очевидно мало знакомая с аскетической
      литературой, с "Добротолюбием", поддалась духовному соблазну. Не желая
      подчиниться увещанию епархиального епископа, она навсегда покинула
      созданную ею обитель и умерла вне ее стен.
      Мать София недолго пробыла в Свято-Троицкой обители.
      Вместе с монахиней Екатериной (Метцендорф) она перешла в Николаевскую обитель.
      Можно предположить, что причиной этого перехода была смута, связанная с
      уходом игумении Анны Калужская губ., Тарусский у., Свято-Николаевская обитель 
      рясофорная монахиня 
      Должность=послушница 
      Но и в новой обители монахиня София не нашла желанного мира.
      Ее полюбили сестры, которым она в своей келии читала духовную литературу.
      За это ее невзлюбила казначея.
      Тогда она, совместно с монахиней обители Екатериной (Метцендорф), стала искать,
      где бы они могли обосноваться самостоятельно Калужская губ., Калужский у., Дугнинский Завод (Калужская о., Ферзиковский р.), женская обитель "Отрада и Утешение" в 45км от Калуги, при впадениии р.Дугны в Оку 
      рясофорная монахиня 
      Должность=настоятельница 
      Год окончания 1912 
      Женская обитель "Отрада и Утешение" была создана матушками Софией (Гриневой) и
      Екатериной (Метцендорф), испытывавших на себе сильное благотворное влияние
      Оптиной Пустыни, по благословению и с участием их духовных руководителей
      — оптинских старцев.
      Место, которое выбрали матушки София и Екатерина — Дугнинский завод —
      крайне нуждался в духовном просвещении. На Дугнинский завод ссылали из
      Калужской и соседних губерний бывших арестантов, отбывших тюремное заключение.
      Место, где жили эти рабочие, имело крайне непривлекательный вид,
      но того нельзя было сказать о чудесной, окружающей его природе.
      Местность была холмистая. Внизу виднелась красивая долина, покрытая ковром
      полевых цветов, за ней вилась река Ока, с другой стороны холма образовался
      отвесный обрыв, на дне которого змеилась речушка Дугна, впадающая в Оку.
      На одной из гористых возвышенностей стояла заброшенная церковь во имя
      Иоанна Милостивого. Окна были выбиты, крыша провалилась, царило полное
      запустение. Вокруг разрослась кудрявая березовая роща,
      Внутри церкви находилась икона Божией Матери "Отрада и Утешение", которая
      стала покровительницей их будущей обители, получившей название по этому образу
      Божией Матери.
      Возле церкви было расположено кладбище.
      Вначале обе монахини поселились недалеко от церкви в доме заводского рабочего.
      Под женскую общину была выделена земля. Решение о выделении земли было
      принято сходом крестьян села Дугненский завод.
      Много времени и сил было потрачено монахинями на сбор средств для строительства
      зданий женской общины "Отрада и Утешение".
      Господь послал матушкам помощь и поддержку в лице священника о.Владимира Лебедева
      из с.Солопенки, прилегающего к этому месту со стороны Алексинского уезда
      Тульской губ. Он дал им указания в деле хождения по сборам на устройство
      обители.
      В результате в короткий срок храм во имя Иоанна Милостивого был отреставрирован,
      построены скромные монастырские здания общины и собралось полторы сотни монахинь.
      Вначале местные жители не очень дружелюбно встретили монахинь, монахиням
      пришлось от них вынести много оскорблений.
      Впоследствии жители Дугны часто ходили в монастырь, делились с настоятельницей
      своими проблемами.
      При общине был создан детский приют для детей-сирот, церковная школа,
      богадельня для престарелых девиц и женщин, больница.
      Монахини учили детей и оказывали медицинскую помощь местному населению.
      В обители возник духовный центр, духовная лечебница — живой образец истинной
      христианской жизни.
      Сначала матушка Екатерина, как старшая годами, стала настоятельницей, но сестры больше
      любили мать Софию и тем возбуждали недовольство матушки Екатерины.
      Ради сохранения мира, матушка София решила удалиться в Белевский монастырь
      Уход матушки Софии сильно огорчил сестер новосозданной обители.
      Была среди них одна юродивая, так называемая "Марьюшка-блаженная", прозвавшая
      матушку Софию — Серафимой. Она взбиралась на дерево и взывала к ней:
             "Серафима, Серафима!".
      Наконец матушка Екатерина написала матушке Софии, что без нее жизнь обители
      расстроилась и что ради ее сохранения матушка София должна вернуться, а она,
      матушка Екатерина, покинет обитель. Так они и сделали.
      (Впоследствии матушка Екатерина основала около г.Бологое общину, где и скончалась
      95-ти лет от роду).
      Матушка София приняла на себя крест настоятельства в беднейшей
      до крайности обители, где даже постройки не были основательными и
      большей частью сырыми и холодными. Но молодая настоятельница жила
      твердой верой в Бога, в Его помощь и эту веру сумела передать и сестрам.
      Впечатления от пребывания в обители "Отрада и Утешение" писателя В.П.Быкова
      (бывшего редактора журнала "Спирит", спасенного матушкой Софией от его
      погибельного заблуждения):
            "Очень часто бывали и бывают моменты, когда в течение дня предстоит
             предложить трапезу 170-ти инокиням и 30-ти приютским детям, а у доброй,
             отягощенной постоянной заботой о сегодняшнем дне, казначеи — матушки
             Марфы, всего 25–30 рублей денег и несколько писем с требованием уплаты
             денег то за дрова, то за разные произведенные работы. Приходят к
             матушке Софии удрученные заботами старые монахини с докладом
             об истинном положении дел. Матушка София убеждает их, говоря, что
             Господь не может не прийти к ним на помощь и напоминает им все
             предшествующие случаи Свыше пришедшей чудесной помощи.
             Зажигается большая, поставная свеча у Распятия, находящаяся в келии
             у матушки.
             Растроганные инокини напоминанием о многих прежних случаях помощи,
             посланной им от Бога, становятся на молитву вместе с матушкой и уходят
             умиротворенные. Искренняя их вера не оставалась посрамленной".
      Матушка София, будучи духовной дочерью Оптинских старцев, часто бывала в
      Оптиной Пустыни.
      Там она познакомилась с семьей Нилусов, проживавших в ските при Оптиной Пустыни
      под окормлением старца прп.Варсонофия, постепенно между ними возникла духовная
      близость.
      Из записок С.А.Нилуса:
         " ... Обитель любви, веры и... нищеты...
           ...Не монастырь, даже еще и не община. Смиренное это общежитие жен и
            дев, пожелавших уневестить себя Христу,...
            ее настоятельницы, человека исключительной духовной красоты и разума
            Христова, и единодушных с нею и единонравных сестер ее о Христе Иисусе. Ни обители этой, ни
            ....Так сила Божия в немощи совершается...
            Обитель "Отрада и Утешение" оказалась духовной дочерью нашей Оптиной и
            ее старцев. С благословения своей настоятельницы сестры обители, наезжая
            в Оптину к своим духовным руководителям, кое-когда стали пользоваться
            нашим гостеприимством...
            Мы, да и все домочадцы, на скиток наш стали смотреть, как на подворье
            этой дорогой нашему сердцу обители...
            Сегодня, как бы в знамение милости Царицы Небесной и в ответ на горячую
            к Ней молитву, к нам, точно с неба Ангел Божий, пожаловала матушка София,
            настоятельница той обители...
            Матушка приехала к старцам и к ним же привезла и шесть сестер-певчих. Вечером,
            после старцев, они все вместе со своею матушкой собрались к нам,
            и весь вечер было у нас ангельское пение, душой которого и украшением
            был голос самой матушки.
            И такое это было дивное пение, что — истину говорю, не лгу — ничего мы
            подобного никогда не слыхали. Вдохновение было свыше, сердце
            растворено было Христовой любовью, Божья радость улыбалась душе нашей
            — оттого так и пелось, оттого так и слушалось, и молилось в глубине
            сердечной...
            ... Все зло земли, над которым так болит, тоскует и плачет
            мое сердце, отступило, как силы нечистые под знамением Честного и
            Животворящего Креста Господня, во всех неумолкавших беседах наших
            с матушкой мы ни разу его не коснулись, как будто его вовсе не существовало. Какое это было
            После обеда опять от старцев пришли сестры-певчие, и опять
            полились небесные звуки дивного пения. В самый разгар его пришел наш
            дорогой друг, отец Нектарий. Надо было видеть его оживление и умиление!..
            Вечером матушка со своими сестрами уехала в свою обитель..."
      Об особом случае чудесной помощи после общего моления в обители
      "Отрада и Утешение" рассказала Е.А.Нилус, с которой матушка София делилась
      своими переживаниями:
            "Матушка София неожиданно получила указ из Консистории о том, что обитель
             является обязанной в самый короткий срок приобрести в собственность
             те 40 десятин вокруг церкви св.Иоанна Милостивого, которые обитель
             занимала и которые ей не принадлежали. (По закону монастырь не мог
             существовать на не принадлежащем ему лично участке земли).
             Матушке был поставлен ультиматум: немедленно внести в Епархиальное
             управление требуемые им 6 тысяч рублей. Но откуда взять такой капитал?
             Ведь бедная обитель жила буквально по Евангельской заповеди:
             Довольно для каждого дня его заботы (Мф. 6. 34)...
             Матушка немедленно созвала всех сестер, объяснила им то критическое
             положение, в котором находилась обитель. Можно себе представить
             волнение сестер!
             Начался молебен с акафистом прп.Серафиму, к которому они всегда
             прибегали в тяжелых обстоятельствах. Сестры молились со слезами,
             а по окончании службы они, плача, стали обнимать друг друга.
             Какова же была радость, когда на следующий день пришел странник и подал
             матушке конверт, в котором было 6 тысяч рублей.
             Оказалось, что он присутствовал на служении акафиста, но никто не
             обратил на него внимание. Он сразу же обратился к лицам его знавшим и,
             очевидно, глубоко его почитавшим, которые, не задумываясь, вручили ему
             и доверили столь большую сумму денег. Странник был, несомненно, не
             простым человеком, а Божиим странником. В память этого чудесного
             события каждую пятницу во время всенощного бдения служился с пением
             акафист прп.Серафиму Саровскому".
      По воспоминаниям В.П.Быкова:
             "Я знаю многих людей, принадлежавших к цвету интеллигенции, проживавших
             временно в этой обители, которые приезжали туда абсолютно неверующими,
             но после близкого наблюдения внутренней жизни обители, делались
             искренне верующими.
             Матушка же никому ничего не навязывала и никого не стесняла...
             С какой тоской и грустью уезжали лица, которым удалось погостить в обители некоторое время.
             Дух, который вносила мать София в жизнь своей маленькой обители, невольно
             напрашивается на сравнение с жизнью первохристиан, когда Евангельские
             заповеди буквально исполнялись в повседневной жизни.
             Один стихотворец восклицал:
                 "Если хочешь здесь на земле, увидеть небесную правду,
                  Скорее, скорее спеши в дивный храм Утешенья,
                  В святую обитель небесной Отрады"".
      Любовь матушки Софии привлекала под сень обители разнообразных мирских лиц.
      Любовь матушки Софии коснулась и забытых могил на старинном кладбище,
      расположенном вблизи церкви св.Иоанна Милостивого.
      Вот как об этом повествует в письме архимандрит Герасим (1886–1969гг.),
      посетивший обитель в 1914г., когда матушки Софии уже там не было, но
      в ее любимом детище свято соблюдалось все, что ею было заведено:
           "В 1914 г., в конце апреля, я посетил женский монастырь
            "Отрада и Утешение". Он был построен на высоком берегу реки Оки,
            и вид с балкона гостиницы был прекрасен. Вечером, сидя на балконе,
            я увидел множество огоньков, что сияли за кустами сирени и за березками.
            Меня потянуло туда. Я спустился, прошел недалеко и увидел чудную картину:
            на монастырском кладбище сияло много, много цветных лампад.
            Господи! какая то была красота! Помню, мне и не хотелось даже покидать
            тот дивный уголок!".
      У матери Софии существовала духовная близость с настоятелем соседней обители
      прп.Сергия Радонежского о.Герасимом, учеником старца Герасима Калужского,
      Матушка София и о.Герасим посылали друг к другу своих духовных чад.
      По данной ему благодати, о.Герасим старчествовал и давал прозорливые указания
      и ответы на задаваемые ему вопросы.
      В обитель о.Герасима стекались люди — физические инвалиды и полу-калеки,
      а также люди, требующие морального исправления.
      Е.А.Нилус в своих воспоминаниях рассказала о тяжелом испытании, выпавшем
      на долю матушки Софии:
           "Во время ее настоятельства на ее долю выпало тяжелое испытание...
            В обитель долго не назначали священника. Наконец, к великой радости
            матушки и сестер, они узнали, что батюшка к ним едет.
            Собрались все сестры с матушкой для торжественной встречи.
            Подъезжает тарантас и из него, ко всеобщему ужасу, выходит совершенно
            пьяный священник. Матушка спокойно, точно ничего не случилось, проводит
            встречу. Затем собрала сестер, взволнованных и разочарованных, и
            твердо им сказала, что раз произошло таковое попущение Божие, что к
            ним послан этот священник, то их долгом является почитать его и не
            соблазняться его слабостями. Сестры, как всегда, приняли ее слова с
            полным доверием, а для матушки началось жестокое испытание.
            Характер у этого священника оказался ужасным. Оказалось, что его
            собственная семья от него сбежала. Он бил приставленную к нему
            старушку-послушницу, во время богослужения возмутительным образом
            громко бранил пономарок и клирошанок.
            Вся обитель была в отчаянии, но матушка умоляла всех терпеть.
            Она видела во сне, что она поднималась по воздуху все выше и выше, ведя
            за собой этого священника: из этого она сделала заключение, что он
            неспроста к ней послан.
            Между тем, положение делалось все труднее и труднее.
            Священник ее возненавидел. Он отыскал среди ее послушного и мирного
            стада двух-трех паршивых овец, не смевших доселе проявлять открыто свое
            недовольство... Он начал писать против нее жалобы, что было до тех пор
            неслыханно в ее мирной обители.
            Но матушка София твердо стояла на своем: молилась за него Богу и
            настойчиво требовала от возмущенных сестер, чтобы они почитали его ради
            его сана.
            Было, однако, у этого священника одно великое достоинство — он искренно
            молился и старался не пропустить дней, когда полагалось совершение
            Божественной Литургии.
            Однажды ночью матушка внезапно заболела и так сильно, что пришлось
            волей-неволей позвать обительского священника для напутствования
            на случай фатального исхода ее недомогания.
            До тех пор она никак не могла заставить себя исповедоваться у него.
            Между тем произошло неожиданное: идя к игумении по подмосткам,
            проложенным от ее кельи в церковь, священник споткнулся и пролил св.Дары.
            Этот несчастный случай вызвал со стороны матушки чувство самого глубокого
            сожаления и сочувствия.
            Священник увидел ее в истинном свете, у него открылись глаза.
            По уставу он должен был доложить архиерею о случившемся.
            Епископ его послал к духовнику. Но вернулся в обитель он совсем другим
            человеком и заявил, что едет к о.Герасиму на исправление...
            Вскоре он совершенно вылечился от алкоголизма и попросился вернуться
            к матушке, но она в то время была уже в Киеве".
      В конце 1912г. или в начале 1913г. матушка София поехала в Петербург хлопотать
      по делу своей обители, а там в то время Киевский митрополит Флавиан (Городецкий),
      находившийся в Синоде, тщетно искал подходящую игуменью для Киевского
      Покровского монастыря.
      Теперь перед его глазами стояла умная, толковая, молодая настоятельница
      скромной, небольшой, но ее руками созданной обители.
      Она внушала доверие, и выбор на ней остановился.
      По свидетельству Е.А.Нилус:
            "Этот неожиданный поворот судьбы причинил матушке невыразимое горе.
             Она срослась душой со своей "горкой", как она называла свою обитель.
             И вот, приходилось теперь вместо привычной мирной ладьи пересесть
             на огромный океанский корабль, чтобы пересекать бурные житейские волны...
             Горе ее усугублялось при мысли о разлуке с монашествующими сестрами,
             с райским уголком, ею созданным, с детьми, ею призреваемыми, с мирянами
             около нее поселившимися, с простым народом, ей доверявшим свои невзгоды,
             со всем тем, что, с помощью Божией, ею было создано!
             Матушка проплакала всю ночь! Ее вырвали, как вырывают дерево с корнями!"
      Нелегко было матушке Софии расставаться со своей родной обителью
      "Отрада и Утешение", но большим утешением для нее был переход в Покровский
      монастырь близких ей по духу сестер из общины "Отрада и Утешение"